СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО

 

Во время кризиса рост цен и спроса на украинском рынке современного искусства остановился. Но лучшие отечественные художники всё еще остаются недооцененными по сравнению со своими западными коллегами

Можно ли считать произведения современной живописи, непривычные, иногда шокирующие, настоящим искусством и платить за них большие деньги? Ответ на этот вопрос — пример художников-импрессионистов. Их картины продаются сейчас на аукционах дороже, чем произведения Рубенса, Веласкеса и Рембрандта. А когда-то над ними потешались как публика, так и арт-критики. Правда, просвещенному Западу понадобилось почти полвека, чтобы пройти путь от насмешек к обожанию.

Украинцев впервые познакомили с отечественным актуальным искусством в середине прошлого десятилетия. Недоумение постепенно сменилось привычкой, лучшие художники начали выставляться за границей, цены на их картины стали расти, и как-то незаметно доросли до того, что оказались не по карману даже высшему среднему классу. Среднестатистический бизнесмен, пораженный ценой картины современного украинского художника N. в две тысячи долларов, постепенно, в течение трех-четырех лет, читая о N. в прессе и видя о нем репортажи по телевидению, дозревал до решения о покупке, которая представлялась ему чуть ли не меценатством. Но когда бизнесмен, гордясь собой, наконец-то приходил в галерею, то выяснялось, что работы N. меньше чем за 20, а то и 30 тысяч долларов уже не купишь.

Кризис приостановил этот прыжок в небо. Но надолго ли? Упадут ли цены на произведения современного искусства? Выживет ли в Украине во время кризиса ставший нам уже привычным галерейный бизнес? Об этом «Эксперт» беседовал с директором киевской галереи «Коллекция» Дариной Жолдак. работающей с самыми известными и титулованными отечественными художниками.

— Ваша галерея открылась в 2006-м. Как изменился за эти три года спрос на картины современных украинских художников? Как повлиял на него нынешний кризис?

— Прежде всего изменились мы сами. У нас были иллюзии, что современное искусство нужно всем. Оказалось, что это не так. Мы поняли: надо работать на перспективу, помогать понять contemporary art, переводить открытие наших художественных выставок из разряда светских мероприятий (был у нас такой уклон) в область культурных событий, когда приходят не наряды демонстрировать, а общаться с художником и знакомиться с его работами. Такая атмосфера была, например, на выставке музейного проекта Александра Ройтбурда. и это хороший знак.

Наиболее плодотворным в отношении спроса периодом был промежуток между серединой 2007-го и началом 2008-го. Мы познакомились с потенциальными клиентами. Некоторые из них признались, что недостаточно разбираются в contemporary art, и мы организовали для них цикл лекций по современному искусству. Когда наступил кризис, спрос упал. Все продажи, происходящие у нас сейчас, основаны на предыдущих договоренностях. Но я помню, как рос интерес к галерее в предыдущие годы, и думаю, что надо просто набраться терпения и работать.

— Вы считаете, что раз уже застолбили свою нишу на арт-рынке…

—. то будем стараться ее удержать, сотрудничать с тем кругом художников, которые у нас есть, приглашать новых, усиливать творческую составляющую.

— Сказался ли на арт-рынке надувавшийся последние годы денежный пузырь, как, к примеру, на рынках недвижимости и автомобилей?

— Да, он вел к повышению цен. Уверена, что теперь этого не будет. Но на уникальные вещи цены не падают. Это доказал февральский аукцион Christie’s, на котором продавались произведения искусства из коллекции Ива Сен-Лорана и Пьера Берже. По всем макроэкономическим кризисным прогнозам, такого показателя (общая сумма продаж составила 373,5 миллиона евро) быть не могло. Но человек, купивший на этом аукционе, например, «Нарциссы» Анри Матисса (картина «Нарциссы и скатерть в синих и розовых тонах» была продана за 35,9 млн евро, рекордную цену на произведения Матисса. — «Эксперт»), понимал, что попадает таким образом в вечность.

Интересная ситуация складывается сейчас в Украине. У наших потенциальных клиентов, представителей крупного бизнеса, нет лишних денег. А галереи предлагают уникальный выбор картин самых лучших современных украинских художников. Гораздо бóльший, чем три года назад.

— И цены на них намного ниже, чем на мировых классиков. Сколько стоят в среднем картины художников, которые у вас выставляются?

— Если говорить о живописи, то от пяти до тридцати тысяч долларов. Конечно, имеют значение имя художника и размер работы.

— Цены снижать не собираетесь?

— Раз уж мы всё равно говорим не столько об искусстве, сколько о деньгах, скажите: можно ли рассматривать украинскую художественную галерею как чистый бизнес?

— Если это бизнес, то, скорее, для души. У нас мало собирателей произведений искусства. А говорить о рынке без целевой аудитории очень сложно. Мы только в начале пути.

— На чем художественная галерея может заработать деньги?

— На Западе — на продажах работ, причем не только частным клиентам, но и музеям, на сдаче их в аренду, консультациях по формированию коллекций. В Украине пока работают прежде всего продажи частным клиентам.

— Каковы условия успешного продвижения на рынке галереи современного искусства и художников, с которыми она работает?

— В первую очередь это правильный выбор художников. За ними должна быть позитивная предыстория. Важно постоянно «светить» своих художников в локальных и групповых проектах. Надо идти с ними туда, где уже есть подготовленная целевая аудитория, — на такие популярные выставки-ярмарки, как «Арт-Москва» и «Арт-Базель». Теперь к ним добавился и «Арт-Киев».

Но это требует серьезных вложений. Так, участие в «Арт-Базеле» обойдется галерее как минимум в 30–40 тысяч долларов, и на эту выставку еще очень трудно попасть. Зато галериста там ждут грамотно организованные мероприятия, а у публики есть интерес к современному искусству и привычка его покупать.

— Но есть ли у нее привычка покупать произведения украинских художников?

— Сейчас начал активно проявляться интерес к современному украинскому искусству со стороны ведущих аукционных домов. Приезжавшие к нам западные эксперты были просто поражены огромным количеством очень качественной живописи. Ведь на Западе и даже в Москве сейчас в моде другие направления современного искусства. В Украине уже побывали представители Sotheby’s и Christie’s. В мае ожидается предварительный показ лотов первых отечественных торгов Sotheby’s в Киеве, а сам аукцион состоится в июне в Лондоне.

Причем если раньше наши художники участвовали в русских торгах, то сейчас в первый раз пройдут именно украинские торги. Это будет, я считаю, настоящий прорыв.

— Что это даст тем художникам, чьи работы будут выставлены на аукционе?

— Статус участника и первую задокументированную на таком высоком международном уровне продажу и цену. Кроме того, работы вывезут официально, с них уплатят все налоги. Это позволит говорить о цивилизованности украинского арт-рынка. Для нашей галереи важно, что на аукцион попали многие художники, с которыми мы работаем.

— Кстати, если говорить о цивилизованности рынка, что у нас мешает художникам продавать картины напрямую через мастерскую?

— Ничего не мешает, и это на самом деле очень большая проблема. Но я уверена, что художники, с которыми мы сотрудничаем, порядочны, честны и знают, что им выгоднее продавать картины через нас. Ведь галерея берет на себя большую часть организационной работы, освобождая голову и руки художника для творчества.

— Нет ли опасности, что украинские художники, работы которых успешно продадут на том же Sotheby’s, уйдут к западным галеристам?

— Нет, потому что у них была возможность сделать это и раньше. А вот их статус здесь укрепится однозначно.

— Если мы с вами начнем перечислять по-настоящему талантливых отечественных художников, то назовем примерно одни и те же имена, причем давно хорошо известные. А где новые таланты?

— Это один из любимых вопросов к галеристам. Существует такая иллюзия, что где-то в Украине живет художник, никому не известный, но бешено талантливый, и просто надо приехать в глубинку и его найти. На самом деле это не так. При нынешнем развитии телекоммуникационных средств такому художнику совсем не сложно заявить о себе.

— С точки зрения бизнеса можно ли считать покупку картины хорошего современного украинского художника правильной инвестицией?

— Да, если деньги вкладываются в правильных авторов, имена которых останутся в истории. Отечественные художники, чьи картины продаются сегодня за 15–20 тысяч долларов, в конце 80-х стоили 300–400 долларов. С тех пор статус современного искусства в Украине поднялся, оно вошло в моду. Но пока кризис остановил спрос.

— А если потенциальный коллекционер может выделить лишь одну-две тысячи долларов на покупку произведений современного искусства, есть ли у него шанс приобрести за эти деньги в галерее картину хорошего художника, так сказать, «второго эшелона»?

— За такие деньги можно купить графику самых лучших отечественных мастеров. А что касается картин, то тысяча долларов — это сейчас цена большого пейзажа на Андреевском спуске.

— Значит, галереи мало что могут предложить массовому покупателю? Но разве они не заинтересованы в том, чтобы художники работали на рынок?

— Конечно, заинтересованы. Но это палка о двух концах. Между картиной, сделанной, грубо говоря, «на стенку», и картиной, написанной потому, что художнику есть что сказать, и не сказать этого он не мог, разница чувствуется моментально. Вообще, если галерея станет выставлять исключительно то, что любит массовый покупатель, на полотнах останутся только пейзажи, натюрморты, море и лошади. Нет уж, будем воспитывать привычку к настоящему искусству. Московские галереи, процветающие по сравнению с киевскими, когда-то начинали почти нищими, но делали качественные выставки и за двадцать лет вырастили свою клиентуру. Это путь долгий и сложный, но начинать его всё равно надо.

— А если кто-то из наших читателей в провинции всё-таки решит сегодня по какой-либо причине открыть свою картинную галерею, с чего ему начинать?

— Сейчас лучшая стратегия для начинающего галериста: собирать по доступным ценам произведения искусства и выжидать. Украинское искусство только начинают по-настоящему узнавать за границей, и определение его места в международной системе координат — всего лишь вопрос времени.

— Может ли бизнесмен при собирании произведений современного искусства опираться на свой собственный вкус и на то, «цепляют» они его или нет?

— Для настоящего коллекционера этого недостаточно. Нравится или не нравится, «цепляет» или «не цепляет» — важный фактор, поскольку общение с искусством подразумевает эмоциональную составляющую. Но при этом собиратель должен знать историю искусства, ездить на выставки, путешествовать, посещать музеи. Тогда его восприятие расширится, и он станет смотреть на картину как знаток, понимающий, что автор хотел сказать и какими средствами попытался этого добиться. Как правило, коллекции, начатые по принципу «нравится—не нравится», недолговечны. Хорошее искусство воспитывает, и собиратель отказывается от большинства ранее приобретенных произведений, перерастает их.

— Можем ли мы сказать, что лучшие современные украинские художники недооценены?

— Да. Причем, думаю, даже больше, чем российские, поскольку те чаще «светятся» на Западе.

Время было упущено

Олег Байшев. арт-директор галереи «Коллекция»:

— Обычный для известного украинского художника возраст — за сорок лет…

— К нам недавно заходил ректор Национальной академии изобразительного искусства и архитектуры Андрей Чебыкин. говорил о «молодом» Максиме Мамсикове (Мамсиков — известный современный украинский художник. — «Эксперт»), а я подумал: да ведь Мамсиков лет двадцать назад выпускался.

— Но это потому, что в картинах Мамсикова и сегодня больше энергетики, чем у нынешних молодых художников.

— Когда Мамсиков был студентом, он приходил в киевский сквот «Парижская коммуна», где жили и работали художники, и общался там с Олегом Голосием, Арсеном Савадовым, Василием Цаголовым. (Все трое — признанные классики современного украинского искусства, а покойный Олег Голосий уже стал его легендой. — «Эксперт».) А сейчас молодые художники заняты программами, которые я назвал бы гастрольными, получили грант, поехали куда-то, что сделали — выставили, поговорили на пресс-конференции об искусстве, поехали дальше. Сегодня Швеция, завтра — Венгрия.

— Почему современная украинская живопись пришла на Запад с опозданием?

— Если бы нашу «новую волну» раскрутили так, как на Западе после крушения Берлинской стены раскрутили Нео Рауха и его «лейпцигскую школу», показали бы как цельный продукт, провели пару серьезных выставок… Сейчас картины Нео Рауха стоят в среднем 600–700 тысяч долларов, а на аукционах перешли миллионную черту. Но лейпцигские художники стали брендом за счет того, что занимались тем, чем и раньше — живописью. А украинских художников, приехавших туда в 90-е годы, западные кураторы учили тому, что, мол, живопись умерла, занимайтесь видеоартом и инсталляциями. Это многое дало, но время было упущено, и бренда не получилось. Захотят ли его открывать двадцать лет спустя и создавать как новый? Не факт. Но если такое произойдет, мы не хотели бы остаться в стороне.

 



  • На главную